Собаки змееловы

Яйца были вытянутые, в кожистой белой оболочке. Им предстояло лежать два месяца в темноте, гюрза носом сгребла на них землю и перестала ими интересоваться. Но желтопузика, который, обследуя свой охотничий участок, заметил, что гюрза долго возится под камнем, привлекло это место — он знал, как знал поведение каждого существа, годного в пищу, что в это время года под камнями, где водились гюрзы, можно найти вкусные яйца.

Знал он также, что гюрза свою кладку охранять не будет, в отличие от кобры, с которой лучше не связываться. В свое время он только чудом остался жив — зубы кобры скользнули по его панцирному черепу, и теперь при встрече с коброй желтопузик старался скрыться или замереть.

Жажда заставила гюрзу ползти по открытому пространству к желобу, который проточила в скалах весенняя вода, стекая с террасы на террасу вниз, к речке. Молодой орел-змееяд, недавно начавший кормиться самостоятельно, заметил серое извивающееся тело змеи и с высоты ринулся в атаку. Но в метре над гюрзой он остановился в воздухе, растопырив крылья и хвост, — до сих пор он хватал только агам и желтопузиков, а небольших гюрз получал от родителей в гнезде — обезглавленных и безопасных.

Размеры и необычность движения змеи насторожили его. Задержка атаки дала возможность гюрзе собраться в кольцо и приготовиться к защите. Она оплошала, двигаясь днем по открытому месту, и должна была быть наказана. Змееяд опустился на землю в метре от змеи и осторожно, откинув назад голову, шагнул вперед, выставив перед собой крылья для защиты. Гюрза напряглась — еще движение — и голова с ядовитыми зубами выстрелила в птицу.

Отчаянный взмах крыльев отбросил орла в воздух — зубы только царапнули по перьям. Тяжело дыша, змееяд снова попробовал приблизиться — гюрза ударила — змееяд отпрыгнул и, пока змея убирала голову, собираясь в кольцо, птица попыталась ударить ее когтями и отскочить, но гюрза была слишком для него велика и выбрасывала голову со смертоносными зубами далеко — ему не удалось достать ее когтями, а гюрза снова превратилась в сжатую пружину, готовую распрямиться.

Змееяд отпрыгнул в нерешительности. Он пытался ударами когтей по телу и атаками утомить змею, чтобы она реже бросалась, и, воспользовавшись промежутками между выпадами, схватить ее. Когда гюрза атаковала — он отскакивал, защищаясь крыльями, когда отступала, он наскакивал.

Но гюрза почти так же стремительно возвращала голову на исходные позиции, как и выбрасывала ее с разинутой пастью навстречу врагу, и признаков утомления заметно не было.

С годовалой гюрзочкой змееяд бы справился — она быстро устала бы или обратилась в бегство, а схватить ползущую змею легко. Однако наша гюрза и не думала бежать, предпочитая успешно обороняться. Первый опыт схватки с гюрзой окончился для змееяда неудачно — больше он не будет пытаться нападать на змей такой величины. И его птенцы, выкормленные мелкими змеями и ящерицами, не будут охотиться на взрослых гюрз. Так каждое маленькое событие укладывается в мозаику, из которой возникает картина будущего.

Змееяд отлетел в сторону и тут заметил испуганно дернувшегося желтопузика, подбиравшегося к яйцам гюрзы под камнем. Желтопузик был привычной добычей, и змееяд мгновенно прыгнув-перелетев, схватил безногую ящерицу за передний конец.

портал охотничьего, спортивного и экстерьерного собаководства. Собаки змееловы

Как ни вертелся и не бил хвостом старый пожиратель всего, что плохо лежит, он был отнесен в когтях на удобную скалу и там прикончен, разорван на куски и заглотан. Стоило змееяду отвлечься, как гюрза шмыгнула под колючий куст, где была защищена от нападения. Змееяд давно разделался с желтопузиком, отер клюв о скалу и улетел с полным зобом. А гюрза продолжила свой путь к воде. Спустившись по желобу на нижнюю террасу, которую нужно было пересечь, чтобы попасть на следующий спуск, гюрза придерживалась кустов и ползла вдоль края камней, иногда ощупывая языком землю, — перед ней этим путем спустилось уже немало гюрз, и молекулы запаха остались на почве.

Когда тени стали длинными, гюрза добралась до воды. От реки веяло прохладой, в небольшой заводи громко урчала лягушка, со всех сторон неслись серебряные трели жаб. Гюрза напилась и скользнула в темную теплую воду. Слабое течение медленно поворачивало и несло змею — гюрза почти не шевелилась, выставив голову из воды, но лягушка сразу же замолчала.

Проплыв совсем немного, гюрза зацепилась хвостом за корень и неподвижно лежала — вода щекочущими струйками обтекала расслабленное тело. В двух метрах от нее, у противоположного берега продолжала непрерывную трель зеленая жаба. Несмотря на голод, гюрза не обращала внимания на жаб и лягушек — она никогда их не ела. Наступали сумерки. Над заводью порхающим полетом замелькал нетопырь-карлик — самая маленькая из летучих мышей. Тихо струилась вода под монотонное пение жаб.

Внезапно трель оборвалась — мелькнула блестящая черная голова, и жаба была схвачена страшными челюстями с такой силой, что брюшко ее лопнуло, из него вывалились внутренности. Кобра выпустила мертвую жабу, которую схватила неудобно поперек туловища и, скользнув в сторону, приготовилась заглатывать ее с головы.

Но в это время рядом с ней возникла голова второй кобры, явно претендовавшей на ту же жабу. Первая кобра с раздраженным шипением, полураскрыв капюшон, попыталась оттолкнуть изгибами тела пришелицу. Сплетясь и напружинившись, гибкие тела отпихивали друг друга, как ожившие корни. Первая кобра, метнувшись, быстро укусила вторую за спину. Укушенная дернулась и, пятясь так же легко, как двигалась вперед, отступила и исчезла. Первая кобра, все еще не убирая капюшон, долго обследовала место схватки, касаясь почвы стремительно высовывающимся язычком.

Постепенно она успокоилась и, ощупав лежавшую жабу, принялась ее заглатывать. Гюрза быстро выбралась на берег и по своему следу стала подниматься наверх — как ни хорошо было у реки, но встреча с кобрами испугала ее. Подниматься было труднее, но она проделала путь до своей террасы с максимальной быстротой. В это же время в ущелье Теменчи, под двумя большими глыбами, проснулись барсята. Минуту они щурились и пискляво зевали, потом, отойдя на шатающихся со сна лапах, присели сделать лужу и, вернувшись, принялись теребить старую самку.

Лизнув пару раз каждого, она отпихнула их и стала слушать звуки вечернего ущелья. Тут она их и цапала, выскочив из засады, а потом приносила котятам. Сейчас барсята гонялись за разлетавшимися перьями и отчаянно чихали, когда пух прилипал к носу.

Барсучиха, глядя на играющих детей, тяжело вздохнула — пора отправляться на охоту. Сводив детенышей к речке и вернувшись к логову, она разлеглась на боку, накормила их, тщательно вылизала каждого шершавым языком. Когда насытившиеся барсята уснули пушистой кучкой под глыбой, старая самка встала и начала быстро спускаться к речке. Не останавливаясь, перешла на другой берег и стала бесшумно подниматься на террасу.

Она старательно выбирала дорогу вдоль края, где было меньше сухой травы, но все-таки колючие семена так и цеплялись к шерсти, из-под носа то и дело вылетали бабочки-совки — одну из них барсиха прихлопнула лапой и, морщась, сжевала.

Пройдя по краю террасы около километра, самка услышала то, что ее интересовало: сухой шелест и постукивание, доносившиеся из зарослей инжира внизу у реки. Пройдя еще немного, барсиха залегла в том месте, где снизу поднималась протоптанная дикобразами тропинка, и стала ждать. Несколько раз над ней бесшумной тенью пронесся козодой, ловивший в воздухе бабочек своим огромным ртом, но она, проводив птицу взглядом, внимательно прислушивалась к шорохам внизу.

Небо на востоке начало светлеть, когда наевшийся лиловых незрелых фиг дикобраз, сопя и шелестя иголками, поднимался к своей норе. Он был надежно защищен острыми иглами и считал, что может шуметь, сколько вздумается.

Молниеносный удар могучей лапой по носу оглушил его, и в ту же секунду желтые клыки барсихи сомкнулись, раздробив затылок и разрушив центр управления, из которого мчались сигналы опасности к мускулам, управляющим иглами. Высоко подняв голову с десятикилограммовым дикобразом в зубах, старая самка потрусила к себе в Теменчи, теряя по дороге пестрые иголки дикобраза. Даже не каждый барс умеет охотиться на дикобраза — стоит секунду промедлить, и кажущийся неуклюжим и медлительным зверь мгновенно поворачивается к опасности задом, пряча голову между передними лапами, взъерошивает иглы и резко пятится навстречу врагу.

Слабо держащиеся, покрытые мелкими зазубринками иглы вонзаются в лапы, грудь и голову нападающего, вызывая воспаления, обламываются и врастают в мускулы, часто делая зверя калекой. Старая самка-барс училась охотиться на дикобразов у своей матери. А ее трехлетний сын пока не научился этому искусству.

фото и описание :: SYL.ru

Он жил в верховьях ущелья Курыголь и, спустившись этим вечером к реке, обнаружил нечто необычное. Вначале он увидел что-то светящееся, а, подобравшись поближе, понял свою ошибку: у костра сидел человек. Молодой барс, мгновенно развернувшись, умчался в ночь.

Он хорошо знал, с кем имеет дело, — следы молодого барса попадались ему в Курыголе и у реки. Ноги стали как ватные, внезапный испуг не давал успокоиться. Надо бы поймать еще одну гюрзу, — подумал он и поглядел на мешок с гюрзами, лежавший под камнем.

Как ловко прыгнул: и в костер не попал, и котелок не опрокинул, только хвостом по носу мазнул Вокруг костра всегда темнота гуще — он меня и не заметил. Молодой, дурак еще. Коровы у самого края ущелья пасутся. Домой не приходят — доить не надо — бычки и телки молодые, на откорме. Этому дураку, небось, дикобраза-то не взять, а тут телка прямо в ущелье лезет — кушать подано! Ну ладно, будем надеяться, он теперь далеко.

Как все люди, которым приходится жить в одиночестве, змеелов привык разговаривать сам с собой. Пожалев напугавшего его барса, он восстановил душевное равновесие. За водою пришлось идти к речке, мыть котелок — и все это, чувствуя спиной, что где-то в темноте — барс. У речки хрустели под ногами сухие ветки орехов, он подобрал их, принес и, наломав, бросил на угли.

Ветки с шипением занялись синими огоньками — в орехе много эфирных масел, хорошо горит. Когда спина защищена, все-таки спокойнее. Надо было поймать гюрз, чтобы заменить погибших в серпентарии.

Несколько змей уже лежало в мешке, оставалось поймать еще одну. На днях придет машина за пойманными гюрзами, и отлов в этом году закончится. Остается ждать расчета, а поскольку с этим у нас никогда не торопятся, можно будет спокойно заняться бабочками.

Змеелову нравилась его работа, поскольку она давала возможность изо дня в день наблюдать природу и не общаться с чиновниками. Но к концу сезона он уставал от постоянного напряжения, летом змеи ловились хуже, да и ноги болели — такова была расплата за его любимые сандалии, в которых ходить легко, ноги дышат, но подошвы пересыхают и трескаются.

Несколько сезонов подряд змеелов собирал здесь бабочек, как и везде, где бы ни был. За последние сто лет эти места не раз посещали известные натуралисты. Но ему все-таки удалось поймать несколько видов бабочек, которых здесь раньше не находили.

У него была мечта — описать новый для науки вид и половить бабочек на Борнео. В ауле было электричество и на свет ртутной лампы около дома ночью слеталось множество насекомых. Змеелов пожалел, что сейчас он сидит у затухающего костра, сна ни в одном глазу, лампы нет, а на слабый свет костра летят только муравьиные львы.

Вода закипела, поднялась шапкой и, выбежав из котелка, затушила угли. Кинув в котелок несколько стебельков мяты, собранных у реки, он достал из рюкзака пиалушку и перевязанную резинкой коробку чая, кинул в воду щепотку, подождал, когда заварится и, по туркменскому обычаю перелив три раза из пиалушки в котелок, стал пить.

Когда рассвело, змеелов уже возился с костерком. Задремать ему удалось только под утро, да и то он постоянно просыпался и пялился в темноту. Глаза слезились от недосыпу, тело ломило, но нужно было пошевеливаться, пока солнце не принялось раскалять камни и воздух.

Окунувшись в речку, для чего пришлось лечь на дно, да и то вода не покрывала тело, он почувствовал себя посвежее и, набрав котелок, понес его к костру. Попив чаю и пожевав засохшей лепешки, он сварил рис и оставил его в котелке, спрятав под камнем рядом с рюкзаком.

Взял сачок, пару пустых мешков, засунув их сзади за пояс, и мешок с гюрзами. Спустился к реке, подержал мешок со змеями в воде, чтобы гюрзы могли попить, спрятал его под камень, перешел речку и, хлюпая сандалиями, стал подниматься на склон. На небе засветились легкие облачка, освещенные восходящим солнцем.

Он прошел мимо большого камня, на котором уже сидела мать пищуха с тремя детенышами. Это семейство всегда встречало его и уже привыкло — не шелохнулись, когда он проходил мимо, только пищушата что-то пережевывали, забавно шевеля усами.

Впереди показалась большая каменная осыпь, где вчера вечером он упустил из-за темноты крупную гюрзу. Подойдя к этому месту, змеелов замедлил шаги и стал внимательно осматривать крупные глыбы — излюбленные места гюрз. Легкий шорох, слышный только тренированному уху, заставил его обернуться. Метрах в пяти он заметил в камнях серый чешуйчатый бок и, подбежав, едва успел схватить за хвост уползавшего под глыбу гюрзоида. Змея отчаянно тянула под камень, пытаясь вырвать из рук хвост, — приходилось тянуть сильно, но не дергать, чтобы не повредить позвоночник.

Но вот гюрзоид понял, что его добром не отпустят, и решил защищаться — перестал упираться и тут же был вытащен. Он сходу попытался укусить, но змеелов поднял его за хвост и стал подставлять сачок. Змея билась, делая выпады головой с раскрытой пастью и не желая попадать в сачок. В какое-то мгновение гюрзоиду удалось оттолкнуться от края сачка, и он в броске достал левую руку змеелова, державшую сачок. Змеелов отбросил его в сторону вместе с сачком и посмотрел на руку: капелька крови была у основания мизинца и три подряд на внутренней стороне руки выше кисти.

Одна из царапин пришлась в некрупную вену, и в ней образовался небольшой тромб, похожий на ртуть в кончике термометра. Мельком взглянув на руку, он присосался к ранкам. Высосав, что удалось, хотя ранки быстро закрылись, и запястье уже жгло, а в основании мизинца ломило, змеелов подобрал сачок и занялся откапыванием гюрзоида — краем глаза он заметил, под какой камень ушла змея. Укус его особенно не беспокоил — во-первых, гюрзоид задел только одним зубом, да и то скорее поцарапал — глубоко не вонзил, во-вторых, боль была не такой, как при хорошем укусе.

Хотя это, конечно, бессмысленно. Вот она, последняя! Вчера думал, ну еще одна — и все. Нет, хрен тебе, не загадывай вперед. Потыкав ручкой сачка под камень, змеелов определил по шипению расположение гюрзоида и, прикинув, стал подрывать землю с противоположной стороны.

Ann Мою не кусала. В аптечке на всякий случай пара ампул антигистаминного препарата и эуфиллин, ну и шприцы. Меня дважды в руки кусала - абсолютно пофигу, температура и недомогание один день, на второй день полегче, и всё. Второй раз вообще как-то малозаметно прошло. Грипп и то противнее.

Вытащив пару камней, опять потыкал ручкой сачка — она достала до зашипевшей змеи. Остальное было делом техники. Толкаемый гюрзоид с раздраженным шипением вылетел из-под камня и тут же свернулся, готовясь напасть.

Идеальная ситуация! Стоило подставить ему под нос сачок, как он сам влетел в него и притих, не обнаружив врага. Достав из-за спины мешок, змеелов надел его на горловину сачка и, взявшись за предусмотрительно пришитую снизу к сачку тесемочку, поднял и перевернул, высыпав змею в мешок. Закрутив горловину мешка, чтобы изолировать гюрзоида внизу, он завязал ее узлом и, положив на землю, присел на камень перекурить.

Все это заняло не больше десяти минут. Рука болела не сильно, но основание мизинца опухло, а вокруг царапин на руке образовались белые разраставшиеся опухоли. Покурив, змеелов отправился к месту ночлега.

В американском штате Флорида собака почуяла ядовитую змею и спасла детей своего хозяина, передает информационный портал News4Jax. Житель города Джексонвилл Адам Киндер заметил странное поведение собаки во время прогулки на заднем дворе.

Переходя речку, на влажной отмели он заметил свежие следы барса, о котором уже успел забыть за утренними приключениями. Уж не слопал ли он мою кашу?

Присоединив мешок с гюрзой к остальным под камнем, змеелов поднялся к своему месту — все было, как он оставил. Солнце вылезло из-за хребта и начало припекать. Каша не успела сильно остыть, и он с удовольствием принялся за нее. А потом — чай, как можно больше чая, чтобы с жидкостью вывести из организма хоть часть яда.

Часа через полтора опухла уже вся кисть и начала чесаться. К середине дня отек распространился до локтя, кисть надулась, как подушка. Рука болела не сильно, но согнуть кисть и пальцы было трудно Он усмехнулся, представив себе, как таскал бы по горам хрупкий шприц с кипятильником и стеклянные ампулы по жаре, которые, между прочим, должны храниться в холодильнике.

Зная по предыдущим укусам, что отек продержится дня три и, убедившись, что тромб никуда не двигается, змеелов спокойно ждал, когда хоть немного спадет жара, чтобы отправиться в аул. Вечером он уже сидел на открытой веранде своей половины дома, с удовольствием попивая чай и внимательно следя за бабочками, летевшими на мертвенный свет ртутной лампы. Распухшая, толстая как бревно рука ему не мешала — болела она только при резких движениях, да когда он опирался локтем на стол, появлялось странное ощущение, что локоть стоит на пузыре с водой.

Чем привлекает насекомых свет — тайна, но они летели на него отовсюду. И это было известно всем хищникам. Как только лампу включили первый раз весной, под веранду явились две зеленые жабы и, вырыв норки, поселились в них.

Теперь каждый вечер, когда лампа горела, они вылезали и, тяжело плюхая брюхом, короткими прыжками подскакивали к очередному присевшему на землю в освещенном круге насекомому. Сделав на него стойку, жаба молниеносно выбрасывала липкий язык и вдергивала добычу в рот.

Потом она долго моргала, проталкивая глазными яблоками добычу в горло, а если это не помогало, пропихивала ее большим пальцем. Но жабам доставались остатки. Первые сливки снимали летучие мыши — десятки их, рея у вершин ореховых деревьев, окружавших дом, образовывали живую сеть. Дом стоял как бы в котловине скал и свет лампы, освещая верхушки деревьев, притягивал насекомых со всех склонов.

Кого только не было на освещенной стене! Бабочки — мельчайшие моли и огневки, ажурные пальцекрылки, толстенькие совки, нежно-пастельно-зеленые, розовые и желтые пяденицы-геометриды, роскошные орденские ленты с рисунком коры на верхних крыльях и черной поперечной лентой на порочных ярко-красных нижних, огромные бражники с горящими, как угольки, глазами. Тут же летали десятки летучих мышей, рея у вершин ореховых деревьев, они образовывали живую сеть. На самом верху носились крупные стремительные кожаны — они догоняли в полете даже больших бражников; под ними мелькали ночницы, выбиравшие добычу помельче; еще ниже порхающим полетом облетали листву ширококрылые подковоносы и стрелоухи, мастера маневра; а над самой крышей суетились нетопыри-карлики, не намного превосходящие величиной бражников и хватавшие всякую мелюзгу, светящимися точками толкущуюся в воздухе.

По стенам ползали мраморные жуки-усачи со скрипучими шеями, проходили колонны мелких рыжих муравьев, рядами располагались десятки муравьиных львов, ползали нежно-зеленые флерницы с золотыми бусинками глаз. Иногда прилетала и присаживалась эмпуза — удивительное насекомое, похожее на сухопарую старую деву, попавшую в шумную компанию подвыпивших хулиганов. С выражением ужаса и брезгливости она озирается по сторонам, ожидая, что кто-нибудь дернет ее за подол, прижимая руки к груди — на самом деле, осторожно переступая, эмпуза подбирается к ничего не подозревающей жертве, быстро хватает ее, зажимая в усаженных шипами передних лапках, и, поднеся ко рту, обгладывает, как куриную ножку.

Наблюдать жизнь на стене удивительно интересно, и змеелов готов был просидеть целую ночь, следя за маленькими трагедиями, разыгрывавшимися перед ним.

Какой-нибудь бражник, пометавшись вверх и вниз, садился на землю и замирал, работая крыльями, как пропеллером, на холостом ходу. Но тут к нему подскакивала жаба или стремительно подбегала желтая волосатая фаланга, которую ужасно боятся туркмены, считая смертельно ядовитой, без всяких на то оснований; а то и кошка, которая с одинаковым удовольствием ела и бабочек, и фаланг, да и летучую мышь, пролетевшую неосмотрительно низко, могла подцепить лапой, подпрыгнув в воздух.

Знакомый коллекционер, живший по ту сторону Каспийского моря, в Армении, жаловался, что куда бы он ни поехал на ночной лов, всюду проклятые кошки успевали выхватить у него из-под носа и сожрать лучших, редчайших бабочек. Казуарян под таким прозвищем коллекционера знали в зоологических кругах был человеком страстным, но кошек любил и поэтому на время ловли запирал их в доме или каком-нибудь сарае, а утром, когда все редкости были собраны, выпускал их доедать остатки.

Тишину нарушало только жужжание крыльев, цырканье летучих мышей, да близкое тюканье совы-сплюшки, выкармливавшей двух очаровательных пушистых и глазастых птенцов в дупле одного из орехов.

Сплюшка тоже ловила бабочек и иногда возникала в свете лампы, перелетая с дерева на дерево. Когда рассвело и жабы забрались под веранду, а летучие мыши отправились спать в трещины скал, дупла и на чердаки, проснулись птицы, и бойкий крапивник тут же принялся склевывать засидевшихся на стене насекомых, разражаясь трескучей трелью при появлении сонной кошки, вышедшей проверить, не осталось ли чего-нибудь вкусненького. Через пару дней из серпентария пришла машина и забрала змей. Заплатить пообещали в неопределенном будущем.

Опухоль спала, рука работала нормально, и змеелов, которому надоел рис, решил отправиться вверх по реке половить рыбу. Взяв удочку и рюкзак, он вышел утром и часа за три, двадцать два раза перейдя петлявшую в ущелье речку, добрался до хорошей заводи недалеко от того места, где Теменчи соединялось с главным ущельем.

День был облачный, солнце только изредка проглядывало. Пристроившись в корнях огромного платана, он пожевал лепешку и, скатав шарик из хлеба, насадил его на крючок. Клевало хорошо, и вскоре он вытащил трех усачей длиной сантиметров по двадцать пять. В середине дня клев прекратился. Змеелов развел костер, пожарил рыбу, искупался ниже по течению и стал ждать вечернего клева. На следующее утро его разбудил стук капель по спальному мешку. Надеясь, что дождь скоро кончится, змеелов терпеливо лежал в спальнике, закрывшись с головой, пока не промок насквозь.

Собака спасла детей, учуяв во дворе ядовитую змею

Под проливным дождем, дрожа от холода, он забился среди корней платана, но и здесь текло. К счастью, сигареты и спички он успел вовремя спрятать в полиэтиленовый пакет. С трудом собрав под корнями сухой трухи и прикрыв телом, развел крошечный костерок, на котором можно было погреть руки.

Змея трудно сказать какая расстреляли мы её может гадюка, может щитомордник. В Вологодской области это случилось. Знаю ещё два человека потерявших собак от укуса змей, у одного был ирладндец и другого драт.

Hanter Seb quote: Да они и не пахнут, охотничьей собаке с уравновешенной психикой не особо интересны Змеи видимо пахнут, я охотился несколько лет с ослепшим на оба глаза спаниелем работал он со стойкой по дичи которая стойку выдерживала, а не убегала. Вот он как то раз делал стойку по гадюке, но благополучно разошлись. Zmeelov quote: Так гадюки всегда были опасны только либо для и так серьёзно больных, либо при укусах в шею при возне в копнах сена, это даже в популярной натуралистической литературе, вроде "Записок змеелова" всегда отмечали Не совсем так У любой гадюки кроме нескольких ситуаций запаса слюны вполне хватит, чтобы без малейших проблем отправить среднюю по массе собаку в Мир инной.

И далеко не только собаку. Единственный зверь в лесу, абсолютно не подверженный действию яда - это дикий кабан, он и жрёт змей при любом удобном случае. Другое дело, что змея старается по максимуму сохранить свою драгоценную слюну на основное её предназначение оборонительная функция яда - это вторичный аспект. И чем севернее территория - тем эта экономия более рачительна.

А полная регенерация слюны после кормления занимает недели три, а то и больше. И расточать слюну попусту змея не будет. Из-за этого, при вынужденной атаке, в плоть кусаемого впрыскивается самое-самое минимальное количество слюны.

Такие укусы а их подавляющее большинство называются полусухими или вообще сухими. Они не имеют серьёзного последствия для кусаемого. Отсюда и рождаются рассказы о том, что " Да не кусали это, а только нежно обозначали укус.

Чтобы укус был полноценный - от всей души, должно сойтись воедино сразу несколько важных для змеи факторов. Не буду заострять на них внимание. Если змею после первой атаки продолжают раздражать, то второй контакт с ядовитыми зубами уже вполне может быть более-менее полноценным - тогда последствия будут совсем не такими радужными. А если укус длится по продолжительности секунд около двух - тогда совсем "хорошо" может стать не дай Бог, конечно; тьфу-тьфу-тьфу. Может быть я проведу несколько некорректное сравнение, но предположим: кого-либо на улице цапнул расшалившийся алабай.

Как итог, всего лишь кровоподтёк на ноге, четыре неглубокие ранки, порванные штаны и испорченное настроение И в последствии обладатель рваных штанов наврядли станет утверждать, что атака кавкцазца или азиата - это сущая ерунда " Примерно так же и с гадюкой. А меры, принимаемые при укусе собаки гадюкой, описаные выше многими авторами в этой теме - вполне грамотны. Дополнить практически нечего. Я бы единственное добавил, что если жидкость у пёсика не отходит - то бегом в ветеринарку, и срочно вводить гормоны надпочечников или катетер; ну и апосля надо кровь поразжижать.

Спасибо за подробное объяснение, но оно только подтверждает статистические данные! Кстати, именно таким "сухим" был описанный мной выше укус в переднюю лапу, т.

Змей я люблю, поэтому убивать их без крайней нужды не собираюсь И метод трахеотомии при довольно частых и очень опасных укусах в морду надо будет освоить - не помешает Преднизолон-это как раз полусинтетический кортикостероид А вот проблема разжижения крови у собак меня очень интересует - нигде ничего не смог вычитать про профилактику инсульта у собак Zmeelov quote: А вот проблема разжижения крови у собак меня очень интересует - нигде ничего не смог вычитать про профилактику инсульта у собак Самое распространенное средство при, практически, неизбежном после "нормального" гадючего укуса тромбообразовании - это тривиальный гепарин.

Даже если уже все последствия, казалось бы, миновали - может наступить т. Не растворённый тромб отрывается Гепаринотерапия предотващает такой сценарий. Я специально не слежу за последними новинками в ветеринарии, но если провести параллель с лечением человека, то здОрово помогают препараты, изготовленные на основе экстракта виноградной косточки. Это эндотелон и его аналоги. А заострить то надо было бы, , уж и незнаю станет ли змея ЭКОНОМИТЬ яд как метко заметил коллега , если ее бедолагу начинают есть по маненьку , в чем тут смысл экономии?

Zmeelov quote: А заострить то надо было бы, , уж и незнаю станет ли змея ЭКОНОМИТЬ яд как метко заметил коллега , если ее бедолагу начинают есть по маненьку , в чем тут смысл экономии? Я писал про неспровоцированную агрессию со стороны гадюки относительно человека или собаки.

При случайном контакте со змеёй. Если же её, бедолагу, начинают есть помаленьку, то ответка будет максимальная. А смысл экономии в том, что если гад растратит слюну не по делу, то нормальная его жизнедеятельность будет под большим вопросом. На пустой желудок плохо живётся, размножаться тоже не в кайф, про длительную зимовку без подкожного запаса и речи нет А без определённого запаса яда переваривания пищи не будет. Слюна, фактически - это пищеварение змеи, вынесенное за пределы её тела.

Укушенная ящерица, лягушка или мышь начинают разлагаться ещё не будучи заглоченными. Про факторы, влияющие на "полноценность" укуса: это температура окружающей среды как прохладная погода, так и жара не дают змее возможность нормально существовать , количество полученной солнечной радиации, сезонный фактор, половозрастные характеристики, если змея накануне пусть даже за дней пять до того кАк Опять же, речь в сравнении идёт только о неспровоцированной агрессии, с которой можно столкнуться случайно.

При чём тут сдирание шкуры? Тем более сдирание с живой особи? Шел себе человек мимо скверика, насвистывал от хорошего настроения - и попал под случайную, лёгонькую раздачу от туркмена. Так же и в лесу: собирал ягоды, нагнулся над кустом - получил псевдоукус в кисть. Сравнение в этом, и не более. Если травить пса сознательно - то можно и кадыка лишиться запросто.

И если у гадюки старательно выпрашивать - то расклад будет из тех, про которые лучше даже и не думать. Вот для примера снимок двухнедельной давности: гадюка была мною хорошенько раздражена, я её заставлял позировать в удобном для меня ракурсе. Естественно, что змея вполне добротно обкусала объектив камеры, заляпав линзы слюной.

Шотландский терьер

Стала кидаться даже не на объект, а на тень. Если бы в такой момент укус пришелся, скажем, в палец - то пазухи были бы опустошены полностью. На снимке хорошо видно, как с левой щеки гадюки стекает десятидолларовая бумажка. Но это, повторяю, змеиная агрессия, специально спровоцированная; в природе с такой случайно сложно столкнуться: edit log.

Но это, повторяю, змеиная агрессия, специально спровоцированная; в природе с такой случайно сложно столкнуться: [] Увы, проще простого - надо просто наступить. Змеи этого очень не любят. Был у меня участок в Шатуре, за лето приходилось сталкиваться с экземплярами потом выяснилось, что за компанию страдали и безвредные медянки. Приходилось ходить в сапогах, поскольку при случаном наступании вцеплялись от всей души, не на две секунды, а больше.

Там кстати и погибла знакомая коккерша, хотя супрастин вводили. Умка quote: Увы, проще простого - надо просто наступить. Наступить, значит специально справоцировать, не исключаю, но вот уже 20 лет таскаюсь по тайге и еще толпа таких же как я в среднем 6 месяцев в году а другие так вооще там живут , блин ну ни одного случая, ну хоть ты тресни.

Hanter Seb Добрые вы и хорошие, и не знаете, что такое змея.

В ночь на первое июля упало несколько капель дождя, и это все На желтых выгоревших склонах отдельными зелеными пятнами темнели клены, боярышник, миндаль. Колючие остистые семена высохшей травы цеплялись ко всему, забивались в любую щель и кололи, кололи. Камни за день нагревались так, что ночью от них несло жаром, как от печки. Все живое, кроме насекомых и неутомимых стрижей в небе, старалось держаться в тени.

Змея не приручается, она не белая и не пушистая Это для Анн. У нас вот тут до недавнего времени обитали особи под названием Гюрза старые люди ее называли гробовая змея, это потому что после ее укуса кладут сразу в гроб.

Gilder Я для собаки эл. Куплю змею, подведу пса к ней и жахну. Говорят очень помогает. Умка quote: У нас вот тут до недавнего времени обитали особи под названием Гюрза старые люди ее называли гробовая змея, это потому что после ее укуса кладут сразу в гроб. Змея не приручается, она не белая и не пушистая.

А зачем змей приручать? Тем более, ядовитых? Мозгов у них мало, и мысли очень простые: "Ты меня не тронь - и я тебя не трону! Водятся они в определённых местах, появляются тоже в определённое время, так что прикинуть вероятность встречи можно!

Gilder Summer months are the time of year when all types of venomous snakes such as rattlesnakes, cottonmouths also known as water moccasins , and copperheads are out in full force.

Since the weather is generally hot during summer training and early season hunting, the risk of a deadly encounter with a poisonous snake is very high. All dogs have a natural curiosity about snakes since they give off such a strong and pungent odor. That is why nearly all hunting dogs are bitten in the face, neck, and front leg areas. Rarely are dogs surprised and bitten by a snake as the dog walks by one, it is nearly always a snake that the dog is curiously checking out that gives the lethal or near lethal strike.

Perhaps we humans also need some "snake avoidance" training. I live in the Mojave Desert region of Southern California. Here in the high desert we have a couple of very poisonous species of rattle snake: Western Diamond Back Rattlesnake and the Mojave Rattlesnake.

Ширли, работавшим над совершенствованием породы. Направленное развитие ведется с начала XIX века. Стандарт был принят в Великобритании в Порода распространена почти во всем мире. Крепкая, сильная, мускулистая собака. Голова длинная, но соразмерна туловищу. Шея очень мощная. Переход ото лба к морде сглажен. Глаза маленькие, овальные, тёмные, широко расставленные.

Уши стоячие, маленькие.

Содержание

Грудь широкая и глубокая. Хвост довольно короткий, держится высоко, может быть слегка изогнут. Лапы большие, предназначенные для копания.

Шерсть длинная, жёсткая, с мягким подшёрстком, образует брови, усы и бороду. Окрас чёрный, пшеничный или тигровый любых оттенков. Многие считают, что скотчтерьеры очень гордые и упрямые собаки с собственным внутренним миром и потребностями. Однако эти терьеры очень нуждаются в любви хозяев. Очень хорошо обучается, не лает без повода, хотя может постоять за себя. Обладает огромным запасом сил и энергии, отлично приспосабливается к жизни в городе и деревне.

Шерсть хорошо защищает в любую погоду. Нуждается в регулярных физических нагрузках и длительных прогулках. Терьеры предрасположены ко многим раковым заболеваниям особенно рак крови, желудка и некоторые другие. Исследования показали, что раком чаще всего заболевают суки старше 11 лет.

В среднем терьеры живут до 13 лет. Скотчтерьеры по имени Клякса были постоянными напарниками клоуна Карандаша на манеже цирка.